четверг, 4 июня 2009 г.
Причта о лекаре.
... Заболел император. Ужаснулась свита, обрадовалась свита. Недуг приковал его к постели. Лекари стали его лечить. День ото дня они пытались что-то сделать, но лучше не становилось!
Проходили дни, проходили месяцы, проходили годы, а он как лежал парализованный, так и лежит.
Столько государств он покорил, какие народы поставил на колени! Завоевав полмира, он оказался бессильным перед болезнью.
Однажды от беспомощности он пришел в ярость:
- Всем лекарям, которые не смогли меня вылечить, отрубите головы и сложите их на городской стене.
Прошло время. И километры стен побелели от иссушенных черепов ученых мужей.
Однажды император позвал своего главного визиря:
- Визирь! Где твои лекари?
- О, мой повелитель! Их больше нет. Вы же сами приказали казнить их.
- Неужели не осталось ни одного?
- Да. Не осталось ни одного достойного Вашего взора врача во всем государстве.
- Так им и надо...
И опять потянулись долгие безрадостные дни. Однажды император снова спросил:
- Визирь, помнишь, ты сказал, что не осталось лекаря, достойного моего взора? Объясни, что это значит.
- Мой повелитель, в нашем государстве остался один-единственный лекарь. Он живет тут неподалеку.
- Он умеет лечить?
- Да, умеет. Я был у него тогда, но он такой невоспитанный, некультурный, он такой грубиян! Как рот откроет, так слышна отборная брань. А недавно он сказал, что знает секрет лечения самого императора.
- Тогда почему ты мне не сказал?!
- Но если я его приведу, Вы, мой повелитель, меня казните за его поведение.
- Обещаю, что не сделаю этого. Приведи его сюда!
Через некоторое время визирь привел лекаря.
- Говорят, ты умеешь лечить?
В ответ молчание.
- Почему молчишь? Отвечай! - приказал император.
- Мой повелитель, я запретил ему открывать рот, - сказал визирь.
- Говори, разрешаю! Что? Неужели твоих способностей хватит, чтобы меня вылечить?!
- Не твое собачье дело! Ты можешь усомниться в моих способностях по управлению государством, потому что ты - царь. Но почему ты своим государственным умом лезешь в медицину? Как ты можешь разбираться там? Ты велик в своей работе, но в медицине ты ничем не лучше сапожника.
- Стража!! - яростно заревел император. - Отрубите ему голову... Нет... Сначала посадите на кол, потом облейте кипящим маслом, а потом разрубите на мелкие кусочки. За всю жизнь никто ни разу не осмелился даже намеком допустить что-то, выходящее за рамки дворцового этикета, и тем более так отвечать самому императору!
Стража схватила лекаря, заломила ему руки и потащила к выходу, а он, глядя через плечо, с издевкой сказал:
- Эй! Я твоя последняя надежда! Ты можешь меня убить, но кроме меня не осталось никого, кто смог бы тебя вылечить. А я могу сегодня же поставить тебя на ноги.
Император сразу остыл:
- Визирь! Возврати его.
Лекаря вернули.
- Начинай лечить. Ты сказал, что сегодня же поставишь меня на ноги.
- Но сначала ты должен принять три моих условия, только после этого я приступлю к лечению.
Подавив очередной приступ ярости в себе, сжав от злости зубы, император процедил:
- Говори!
- Прикажи, чтобы перед воротами дворца поставили самого быстроного в твоем государстве скакуна и небольшой мешочек золота...
- Зачем?
- Это подарок, я очень люблю коней.
- Если ты меня вылечишь, я подарю тебе табун из сорока лошадей, нагруженных мешками с золотом.
- А это потом, потом... Следом отправишь. Второе мое условие, чтобы во время лечения никого не осталось во дворце.
- А это еще зачем?!
- Во время лечения тебе может быть больно, ты будешь кричать, чтобы никто не видел тебя слабым.
- Хорошо. Что еще?
- Третье, чтобы твои слуги под страхом смерти не приходили на зов и только через час приступили к исполнению твоих приказаний.
- Объясни!
- Они могут помешать мне, и лечение не будет доведено до конца.
Император принял условия лекаря и велел всем уйти из дворца.
Они остались вдвоем.
- Начинай!
- Что начинать, старый ты осел? Кто тебе сказал, что я умею лечить? Ты попался в мою ловушку. У меня есть час времени. Я так давно ждал подходящего момента, чтобы наказать тебя, кровосос ты поганый! У меня есть три давние мечты, три заветных желания. Первое - это плюнуть на твою королевскую морду!
И лекарь от всей души, смачно плюнул императору в лицо. Побелел повелитель от негодования и беспомощности, понимая, в какой ситуации оказался. Он начал шевелить головой, чтобы как-то противостоять такому неслыханному изощренному хамству!
- Ах, ты гнилое бревно, старый вонючий кобель, ты еще шевелишься?! Тьфу на тебя еще раз! Вторая моя мечта была... О-о-о! Как давно я хотел поссать на твою императорскую рожу!
И он начал осуществление второго заветного желания.
- Стража!! Ко мне!! - взревел император, но захлебнулся мочой.
Он стал отворачивать голову от струи, начал тянуться плечами, чтобы зубами вцепиться в ноги своего оскорбителя. Стража слышала зов повелителя, но не посмела нарушить его приказание.
- Ах ты, дохлая скотина, - сказал лекарь и пнул его ногой.
Император получил удар и почувствовал боль. Он вдруг вспомнил, что рядом у подушки оружейная стойка. Сейчас он схватит свой кинжал и полоснет по его ногам. Движимый единственным желанием наказать оскорбителя, он начал тянуться к стойке.
- Ты, оказывается, еще можешь шевелиться? - презрительно заметил лекарь. - Третья моя мечта...
Но когда император услышал тре-е-етью мечту этого самозванца, он заревел, как раненый зверь, заскрежетал зубами! Титаническим усилием он сдвинулся с места, сполз с ложа и, упираясь локтями в пол, извиваясь, стал подтягиваться к оружейной стойке...
- Зарублю, - рычал император, - сам, лично разрежу на мелкие кусочки!!!
Поднявшись на ватных ногах, держась за стены, он смог добраться до стойки.
Дрожащими руками вытащил меч и когда повернулся назад, никого во дворце не было... Он еле доплелся до крыльца.
Ах, как он пожалел, что попался в ловушку этого подлеца и отдал ему самого бытроногого скакуна. Поняв всю безысходность своего состояния, с трудом подошел к первому попавшемуся коню, попытался подняться в седло. Но силы не те! Силы не те! Он зубами схватился за гриву, подтянулся на слабых руках и сел в седло.
Проснулся дух великого воина, проснулся дух великого повелителя, проснулся дух великого полководца.
- Где он? - закричал император стоящим неподалеку слугам.
Но те, боясь произнести хоть слово, кивком головы указали на дорогу, по которой ускакал беглец.
Император пустился в погоню. С каждой минутой он чувствовал, как сил становится больше и больше. Он выскочил из городских ворот и устремился дальше, пролетая милю за милей.
И вдруг вспомнил: "Боже! Двадцать лет я не сидел в седле! Двадцать лет не видел перед собой гривы коня! Двадцать лет не держал в руках меча! Двадцать лет не ощущал на лице порывов ветра!"
Вдруг он услышал за спиной давно забытые звуки. Топот копыт и восторженные крики приближались. Сотни его полководцев скакали вслед за ним на лошадях, обнажив мечи и крича:
- Да здравствует император!
Когда они доскакали до него, то увидели, что тот валяется в дорожной пыли, дрыгая руками и ногами, еле дыша от безудержного хохота:
- Ах, ты лекарь, твою мать..! Ах, ты сукин сын! Заслужил ты свой караван золота!
Плазмаферез при бронхиальной астме.
Показания:
1. наличие частых обострений при тяжелом течении заболевания, несмотря на проведение адекватной стандартной медикаментозной терапии.
2. развитие обострений стероидно-зависимой бронхиальной астмы тяжелого течения при уменьшении дозы системых глюкокортикостеоидовю
Противопоказания:
1. гипопротеинемия
2. выраженная анемия и/или тромбоцитопения.
среда, 3 июня 2009 г.
лечение в город, в главную больницу к специалистам, чтобы те могли
C утра было очень холодно. Мальчик,
продающий хозяйственные мелочи,чтобы иметь возможность оплатить проезд
на свое обучение, обессилел и сильно проголодался. И он решил попросить
еды в ближайшем доме. Но,постучавшись и увидев молодую женщину,
открывшую дверь, он постеснялся и попросил только стакан воды. Однако
женщина догадалась, что мальчик голоден, и принесла ему большой стакан
молока.Мальчик медленно выпил молоко, а затем спросил, Сколько я вам
должен за это?Абсолютно ничего, ответила женщина. Мама всегда учила
нас, что мы не должны брать плату за добрые дела.Тогда я буду молиться
за вас, за вашу доброту, обрадованно произнес Адам Закр. Когда он
покинул тот дом, он не только почувствовал себя сильнее физически, но и
его Вера во Всевышнего стала сильнее.
Прошли годы, и многое
изменилось в их поселке. Та женщина постарела и сильно заболела.
Местные города оказались бессильными помочь ей и отправили ее на
лечение в город, в главную больницу к специалистам, чтобы те могли
верно назначить лечение ее редкой болезни. Доктор Адам Закр был
специально вызван для консультации.Когда он услышал название поселка,
откуда приехала эта больная,странный свет наполнил его глаза. И он, ни
секунды не мешкая, решил взглянуть на эту пациентку.
Одетый, как
и положено доктору, Адам Закр вошел в палату. Он сразу узнал в больной
ту женщину из их поселка, которая была так добра к нему.Доктор вернулся
в консультационное отделение и твердо решил, что постарается приложить
все усилия, чтобы спасти жизнь этой женщины и в кратчайший по
возможности срок вылечить ее малоизученное специалистами заболевание. С
того дня он уделял повышенное внимание ее случаю.После продолжительного
лечения, болезнь была побеждена. Доктор Закр распрядился, чтобы ее
больничный счет за лечение был предварительно показан ему для
подтверджения.Получи??в счет, он взглянул на сумму, а затем
написал что-то внизу,расписался, и только после этого разрешил передать
счет той женщине.Когда ей предъявили счет, запечанный в конверте, она
даже боялась открыть его, так как была уверена, что он будет так высок,
что ей придется продать все свое последнее имущество, чтобы
расплатиться за лечение. Обратившись с мольбой к Всевышнему о помощи,
она наконец распечатала конверт и стала изучать счет.
И сразу же ее
внимание привлекла строка, дописанная вручную внизу Оплачено полностью
одним стаканом молока. После этих слов стояла собственноручная подпись
Доктора Закра.
Растроганная женщина сразу вспомнила того худенького мальчика,обратившего?
? к ней в тот день. И стакан молока...Женщина разрыдалась от радости. И
она благодарно прошептала сквозь слезы, Спасибо Тебе, о Милостивейший
Всевышний, воистину Ты простираешь свою милость и доброту без границ
через людские сердца и умы.
ФлешЪ
Суть флешмоба в следующем:
Вы придумываете, что бы вам было интересно спросить у аффтора журнала, мнение по какому вопросу узнать. Фактически, даете ему тему для поста, на которую он и обязуется что-нибудь сваять.
В ответ вы получаете собственно сам пост через некоторое время и, при желании, аналогичную тему вам.
Ветеринарная служба при Российском Онкологическом научном центре им. Н.Н. Блохина РАМН предлагает полный спектр ветеринарных услуг от диагностики до лечения.
вторник, 2 июня 2009 г.
Лечению больные двойным вирусом AS поддаются с трудом.
Фанат (фан,фанатик) -человек, страстно преданный какому-либо делу
Снайперизм - частный случай фанатизма Этиология, патогенез: возбудитель - фильтрующийся музыкальный вирус Nochnie Snajperi (NS). Заболевание передается при непосредственном контакте с аудио- и видео-носителями вируса и через средства массовой информации. Особую опасность представляют сайты, на которых размещены зараженные mp3 файлы. Инкубационный период - время контакта с вирусоносителем (12 - 14 треков), при отсутствии личной жизни сокращается до 1 трека. В патогенезе определенную роль играет состояние центральной нервной системы. В случае затяжного снайперизма - ранее перенесенные душевные травмы с явлениями помраченного сознания. За последние 1,5 - 2 года под воздействием неблагоприятных факторов вирус NS мутировал. В настоящее время выделяется две его разновидности: вирус Arbenius (в дальнейшем просто А) и вирус Surganius (в дальнейшем просто S). Симптомы, течение: заболевание впервые может проявиться в одной из двух возрастных фаз - подростковой и юношеской, приобретая, как правило, упорное течение. Клиническая картина определяется типом поражающего вируса. Больные вирусом А находятся в состоянии повышенной возбудимости. В определенный период возникает тремор пальцев рук - больные совершают ритмичные движения - 8 - 12 различных манипуляций , затем ритм повторяется Если в этот период больному дать в руки лист бумаги, то за 8 - 12 движений он складывает самолетик. При наличии большого количества бумаги - на 100 самолетиков больной делает 1 пароходик. Сразу же после заражения больной начинает неадекватно воспринимать понятие "движение". Неадекватность избирательная: движение по малому кругу страдалец воспринимает, как действительно по кругу, а движение по большому кругу или быстрое вращение (юлаобразное) вокруг оси принимает за движение вперед. А в особо критических случаях даже за движение вверх. У страдающих вирусом А резко меняется словарный запас. В разговорной речи все чаще встречаются такие слова как: небо, травы, успокойся, предательство, я, нафталин, salut, столица, зазноба, цунами и слово не известной этимологии "Беня". В период помрачения рассудка могут начать всуе поминать Бога. Путают понятия истина и правда, правда и искренность. Отчасти осознают этот дефект и потому используют лозунг "Ложь - это не ложь, а всего лишь мягкость" Не доверяют женщинам (особенно в музыке) , часто применяют к ним слово "предательство". Смысл этого слова у больных неимоверно расширен - от несовпадения с кем-либо вкусов в музыке до отстаивания другим своего мнения И даже наличие этого другого человека на свете - вызывает у больного чувство, что его предали. Как и все больные любой разновидностью фанатизма , болезни своей не замечает, заявляя, что просто слушает музыку. Однако же, именно больные вирусом А быстро перемещаются по гостевым книгам с сообщениями о вирусе: вирус А чихнул, упал, прыгнул, сказал то-то и то-то, фотки здесь-то, послушать голос можно там-то и т.д. Испытывает страсть к обратному счету: 14, 13, 12, 11...Что будет после цифры 0 не известно, но если больной продолжит счет -1, -2, -3. - произошло спонтанное самоизлечение. Могут параллельно болеть вирусами Zemfirius (Z) и Butch (B).
Вирус В, как самый слабый на клиническую картину болезни влияния не оказывает.
Дифференцирование с вирусом Z проводят по следующим признакам: больной Z во все слова, имеющие букву З вставляет код своего вируса - ZZZемфира, ZZZвук и т. д., а больной вирусом А - своего - прррривет, крррыша и т. д. Больные обоими вирусами используют словарный запас вируса А, а код вируса Z - ZZZаzноба.
К вирусоносителям Z относятся дружественно. К болеющим вирусом S проявляют тщательно маскируемую агрессивность.
Чувство юмора значительно притуплено. Самоирония атрофирована. Сарказм - выше нормы.
Больные вирусом S менее возбудимы и иногда производят впечатление здоровых людей.
Часто повторяемые слова: акустика, люблю, слышишь, руками, триэль, сольник, питер, скрипка, не слышно, задвинули, улыбка и слово не известной этимологии "Сурик".
Понятие "движение вперед" оценивают адекватно, но внятно разъяснить не могут.
Приходят в агрессивное состояние от слов: травы, успокойся, столица, нафталин, зазноба. Но только если их долго провоцировать постоянным упоминанием вируса А.
Испытывают ненависть к обратному счету 14, 13, 12, 11... и радостное возбуждение от 0, -1, -2, -3...
Для больных характерно сильное беспокойство в период понижения концентрации вируса S в крови, сопровождающееся слезливостью, истерией и агрессивностью к вирусу А.
Наличие у больного вирусов Z и В, равно как и других вирусов (кроме А), на клиническую картину болезни влияния не оказывает.
Может возникнуть аллергия к вирусу А
ОСТОРОЖНО! Вирус S может поражать людей взрослой возрастной категории!
К болеющим вирусом А (и самому вирусу А) относятся подозрительно. Могут делать вид, что вируса А не существует.
Чувство юмора и самоиронии выше нормы, но в фазе обострения переходят в сарказм или полностью исчезают.
Самая тяжелая клиническая картина наблюдается при заражении двойным вирусом A и S. Заболевание имеет циклический характер.
Наиболее яркий признак - психическая и эмоциональная неустойчивость. Иногда в фазе повышения концентрации в крови вируса А наблюдается тремор пальцев рук, как у больных вирусом А.
Словарный запас смешанный.
Такие понятия, как движение, правда, искренность, истина - интерпретируют в зависимости от преобладания вируса S или А в крови.
Слово "предательство" не переносят, могут впасть в состояние помраченного сознания. В фазе ремиссии делают вид, что этого слова в русском языке не существует.
Характерной особенностью поражения двойным вирусом является поведение больных во время контакта с вирусами А и S в различных залах и клубах и после контакта. Во время контакта у больных повышается содержание в крови вируса А, что вызывает временную эйфорию, двигательную активность, повышенную крикливость. После контакта, из-за низкой концентрации в крови вируса S, возникает чувство тоски, непоправимого горя, трагедии, вины. Эти чувства могут выражаться в повышенной агрессивности к болеющим только вирусом А и к самому вирусу А.
Могут делать попытки защитить вирус S от несуществующей угрозы, за которую чаще всего принимают вирус А. Сбросив напряжение таким образом начинают испытывать чувство вины и раскаяния перед вирусом А.
Дифференцированную диагностику проводят с вирусом Z: больные вирусом Z после контакта со своим вирусом впадают в депрессию через 5-10 дней, никогда не проявляют агрессивности по отношению к своему вирусу Пораженные двойным вирусом AS чувство вины и тоски начинают испытывать в течении 1 -2 часов после контакта. Некоторые ослабленные больные могут переходить от состояния эйфории к тоске в течении одного контакта несколько раз.
Провоцирующим обострение фактором является участие в обмене мнениями с больными вирусом А и S.
Наличие в крови прочих вирусов на симптоматику влияния не оказывает. Чувство юмора и самоирония в стадии ремиссии в норме. В фазе обострения атрофируются. Сарказм отсутствует.
Лечение:
У больных вирусом А известно несколько случаев самоизлечения при переходе из одной возрастной категории в другую.
Также излечение может наступить при заражении другим более харизматическим вирусом. Фаза перехода будет сопровождаться обвинением вируса А в предательстве.
Заместительная терапия большими дозами юмора и иронии не эффективна.
Лечению больные двойным вирусом AS поддаются с трудом. Заместительная терапия большими дозами юмора и иронии дает кратковременный эффект. Сначала повышается концентрация в крови вируса S, больной испытывает эйфорию, чувство гармонии с миром и неясные надежды, затем из-за снижения концентрации вируса А возникает чувство тревожности, неопределенной вины перед вирусом А, жалость к нему. Реакция циклична.
Известны случаи самоизлечения при возникновении у человека:
бурной личной жизни
продолжительной работы в авральном режиме
отключении интернета
поломке телевизора и всей звуковоспроизводящей техники.
Во всех вышеперечисленных случаях возможны рецидивы при устранении факторов, вызвавших выздоровление.
Зафиксирован единичный случай самоизлечения при включении у больного восьмой ноты -"а гори оно все синим пламенем!" Механизм феномена до конца не изучен.
Лечение больных вирусом S - cимптоматическое.
При аллергии к вирусу А: устранить воздействие вируса на больного:
записать песни вируса S на отдельный диск (кассету)
совместные фотографии вирусов А и S разрезать в Photoshop'е пополам, сохранить нужную половину (можно не резать, а зайти на сайт Брэндона в раздел "Светик" и там украсть.)
прекратить следить за музыкальными новостями
выключить "Наше радио"
В период обострения хорошо помогает заместительная терапия юмором и иронией.
Прогноз:
Для больных вирусом А относительно благоприятный. Если при переходе во взрослую возрастную категорию не происходит выздоровления - прогноз серьезный.
Для больных двойным вирусом АS - благоприятный. Если при переходе во взрослую возрастную категорию не происходит выздоровления - прогноз сомнительный.
Для больных вирусом S - неблагоприятный. Лечению не поддается. В 99% случаев удается снизить агрессивность к вирусу А.
понедельник, 1 июня 2009 г.
Варикозная болезнь
Во время беременности стала замечать признаки варикозной болезни: отёки, синяки и шишки на ногах. После рождения дочки вся эта "красота" осталась при мне. Что с ней делать - ума не приложу. В нашей поликлинике ничего не посоветовали. Попробовала найти информацию о лечении в интернете.
Выбрала основное с сайта news.luxup.ru/index1-2-80.php?
Причины варикозной болезни:
- Наследственная предрасположенность.
- Работа в неподвижном положении, когда нагрузка на ноги статична (сидячая, стоячая работа).
- Беременность
- Избыточный вес
- Работа, связанная с тяжёлыми физическим нагрузками
Рекомендации:
- Чаще ходить пешком (динамическая нагрузка очень важна)
- Носить компрессионный трикотаж оказывая внешнее давление на вены, улучшают кровообращение в нижних конечностях, снижают нагрузку на сердце, предотвращают усталость, боли и отечность ног. Подбирать его должен специалист. Неправильно подобранный он может принести вред
- При подозрениях болезни обращаться к флебологу. Если ты видишь, что на твоих ногах появились звездочки или синие ручейки сосудов, лучше не ждать новых симптомов. Не стоит заниматься самолечением. Варикоз требует комплексного подхода к лечению, который может обеспечит только опытный врач.
Если болезнь находится на раннем этапе развития, то с ней можно справиться при помощи качественно подобранного компрессионного трикотажа в сочетании с курсами венотонизирующих препаратов.
В более сложных случаях требуется операция. Уже через две недели после операции пациент возвращается к обычному образу жизни.
Сила привычки
По В. Джемс.
В основании привычки лежит физический закон. Если мы попытаемся определить, что такое привычка, то увидим, что она представляет нечто, связанное с фундаментальными свойствами материи. Законы природы суть не что иное, как неизменные привычки, которым следуют, воздействуя друг на друга, различные основные виды материи. Впрочем, в организованном мире привычки отличаются гораздо большим разнообразием. Даже инстинкты проявляются у различных индивидов в различной форме и, как мы увидим ниже, изменяются у того же индивида в отдельных случаях. <...> Когда в строении тела произошло некоторое изменение, прежняя инертность тела становится условием его относительного постоянства в новой форме, и тогда тело начинает проявлять новые привычки. Следовательно, под пластичностью тела в широком смысле слова следует разуметь обладание строением, поддающимся влиянию внешних причин, но поддающимся этому влиянию не сразу. В теле с таким строением каждая относительно уступчивая фаза равновесия характеризуется тем, что мы называем новым комплексом привычек. Органическое вещество, в особенности нервная ткань, по-видимому, в сильной степени одарено такого рода пластичностью, так что мы можем не колеблясь выставить в качестве первого положения следующее: явления привычки в одушевленных существах обусловлены пластичностью органических веществ, входящих в состав их тел.
Итак, философский анализ привычки представляет на первых порах скорее отдел физики, чем физиологии или психологии. Все наиболее выдающиеся исследователи этого вопроса согласны в том, что в основании привычки лежит физический закон. Иные из них проводят аналогию между приобретенными привычками и некоторыми свойствами неорганизованного вещества. Вот что пишет но поводу этого Дюпон:
"Всякий знает, что поношенное платье теснее прилегает к телу, чем когда оно с иголочки: от носки в ткани произошли изменения, которые образовали новую "привычку" сцепления. Новый замок действует хуже, чем побывавший в употреблении: в новом нужно не без усилия преодолеть некоторую грубоватость механизма. Это преодолевание сопротивления есть приучение. Легче свернуть лист бумаги, который уже был свернут. Совершенно так же и в нервной системе впечатления от внешних объектов прокладывают для себя все более и более удобные пути, и эти жизненные процессы, будучи на некоторое время прерваны, снова возникают, как только имеются аналогичные внешние раздражения".
Но это наблюдается не на одной только нервной системе. Рубец на любом месте представляет locus minoris resistentiae (место наименьшего сопротивления), его скорее натрешь, он воспаляется, более чувствителен к холоду и жаре, чем соседние части кожи. Раз вывихнутая рука или лодыжка всегда рискует снова быть вывихнутой; связки, которые хоть раз были поражены ревматизмом или подагрой, слизистая оболочка, бывшая однажды местом катарального страдания, становятся все более и более восприимчивыми к болезненному процессу, пока, наконец, болезненное состояние не перейдет в хроническое.
Хорошо известно, как много так называемых функциональных расстройств в нервной системе, по-видимому, все более и более укореняется единственно потому, что они однажды возникли, и как часто бывает достаточно энергичных мер, принятых врачом против первых припадков болезни, чтобы придать физиологическим процессам достаточно сил для восстановления нормальных функций органа. Так бывает при эпилепсиях, невралгиях, всевозможных судорожных припадках, бессоннице и т.д.
На укоренении привычек ясно можно видеть разницу между безучастным наблюдением возрастающей вредной наклонности и успешным лечением жертв вредных увлечений. Лечение, проводимое путем отучения, показывает, в какой степени болезненные явления обусловливались простой инертностью нервных органов, после того как функции стали отправляться неправильно.
Привычки обусловлены образованием путей через нервные центры. Если привычки обусловлены пластичностью, восприимчивостью нервного вещества к внешним впечатлениям, то легко определить, каковы должны быть эти впечатления. Ни к механическому давлению, ни к переменам температуры, ни к каким бы то ни было силам, воздействующим на другие органы тела, нервная система не восприимчива, ибо природа так обернула и прикрыла мозг со всех сторон оболочками, что на него влияют только приток крови да впечатления, воспринимаемые окончаниями чувствительных нервов; через последние в мозг проникает бесконечное множество чрезвычайно слабых токов, к которым полушария особенно чувствительны. Нервный ток, проникнув в мозг, ищет выход и оставляет на своем пути след. Короче говоря, нервные токи могут только углублять прежние пути или пролагать новые, а пластичность мозга выражается лишь в том, что он представляет собой орган, в котором токи, проникая от органов чувств, с чрезвычайной легкостью оставляют долго не изглаживающиеся следы. Ибо, конечно, простая привычка, как и всякий другой нервный процесс, например привычка говорить в нос, или класть руки в карманы, или грызть ногти, в качестве автоматического акта есть не что иное, как рефлекторный разряд, анатомическим субстратом которого является известный путь в нервной системе.
Ниже мы сможем убедиться, что и самые сложные привычки, с этой точки зрения, являются простой цепью разрядов в нервных центрах, цепью, образующейся благодаря существованию в них системы рефлекторных путей, которые так устроены, что рефлекс последовательно передается от одного пути к другому, причем впечатление, вызванное одним сокращением мышц, служит стимулом для другого сокращения, пока, наконец, последнее впечатление не замкнет цепи.
Необходимо заметить, что изменения в строении живой материи совершаются скорее, чем в строении неорганизованного вещества, потому что постоянное обновление вещества при питании, заменяя прежнюю ткань с воспринятыми впечатлениями новой, скорее способствует закреплению воспринятых мозгом изменений, чем противодействует им. Например, после упражнения наших мышц или мозга в каком-нибудь новом направления мы чувствуем себя не в силах продолжать в том же направлении, но через день или два, опять принявшись за непривычную работу, нередко удивляемся собственным успехам.
Запоминая мелодии, я нередко наблюдал на себе это психическое явление; оно побудило одного немецкого автора сказать, что зимой мы учимся плавать, а летом - кататься на коньках.
Практическое значение привычки. Во-первых, привычка упрощает наши движения, делает их более точными и уменьшает вызываемую ими усталость. Человек с рождения стремится производить такое количество действий, для которого у него не хватает готовых приспособлений в нервных центрах. У других животных большая часть действий от рождения автоматична. Но у взрослого человека автоматических приспособлений такая масса, что основная часть их должна была быть выработана путем тяжелого труда. Если бы наши действия от упражнения не совершенствовались, а привычка не сокращала расхода нервной и мышечной энергии, то положение человека было бы весьма печальным. Вот что говорит по этому поводу Маудсли:
"Если бы действия не становились легче при повторении, если бы при каждом повторении того же действия нужно было снова и снова тщательное руководство сознания, то, очевидно, никакой прогресс в развитии не был бы возможен и вся наша житейская деятельность ограничивалась одним-двумя актами.
При таких условиях человек мог бы по целым дням одеваться и раздеваться, сосредоточивать на туалете все внимание и энергию; вымыть руки или застегнуть пуговицу ему в каждом отдельном случае было бы так же трудно, как ребенку бывает трудно сделать это в первый раз. В конце концов он был бы измучен рядом бессильных попыток. Подумайте о том труде, с каким учат ребенка держаться на ногах, о тех усилиях, которые ему на первых порах приходится для этого делать, и о той легкости, с какой он может затем стоять, не чувствуя никаких усилий. Ибо, между тем как вторично автоматические акты сопровождаются сравнительно небольшим утомлением, приближаясь в этом отношении к органическим или к первично автоматическим движениям, сознательные усилия воли быстро утомляют нас. Спинной мозг... без памяти был бы спинным мозгом идиота. Для человека становится ясным, сколь многим он обязан автоматической деятельности организма только тогда, когда болезнь подорвет функции последней" ("The Physiology of Mind").
Привычка уменьшает сознательное внимание, с которым совершаются наши действия. Это можно схематически представить так: если для выполнения действия нужен последовательный ряд нервных процессов - А, В, С, D, Е, F и т.д., то, выполняя такое действие впервые, сознательная воля должна выбирать каждый элемент этого действия из известного числа неподходящих альтернатив, какие ей представляются; но при повторном действии привычка заставляет каждый элемент в ряду неизменно вызывать следующий за ним без появления альтернатив, из которых сознательная воля делала бы выбор, пока, наконец, при каждом появлении элемента А остальной ряд элементов не будет тотчас же следовать в неизменном порядке, как будто они представляют одно непрерывное изменение.
Учась ходить, ездить верхом, плавать, кататься на коньках, писать, играть на музыкальном инструменте или петь, мы на каждом шагу задерживаем свою работу массой ненужных движений или фальшивых нот. Наоборот, лицо, хорошо владеющее каким-нибудь искусством, достигает цели с наименьшей затратой мышечного усилия; движения следуют одно за другим, повинуясь мгновенному импульсу. Меткий стрелок прицеливается и подстреливает птицу, еще не успев вполне определить ее. Беглого взгляда противника, одного удара его рапиры для фехтовальщика достаточно, чтобы мгновенно отразить удар и нанести новый. Пианист бросает взгляд на музыкальные иероглифы - и мигом из-под его пальцев начинают струиться потоки звуков.
При этом благодаря привычке с течением времени и нецелесообразные действия, так же как и целесообразные, становятся непроизвольными. Кому не случалось, сняв жилет днем, вслед за этим начать заводить часы по привычке заводить их каждый вечер, раздевшись перед сном; или, подойдя к входным дверям в квартире знакомого, вынуть из кармана свой ключ? Бывало, что лица, уходившие в спальню переодеться к обеду, согласно английскому обычаю, по рассеянности раздевались и ложились в постель только потому, что к такому результату приводили первые движения при раздевании в более поздний час.
У всех нас есть определенная манера совершать ежедневный туалет, открывать и закрывать хорошо знакомые нам ящики в шкафу и т.п., но наши высшие центры мысли не принимают в этих процессах почти никакого участия. Немногие в состоянии сказать, с какого носка или башмака они начинают обуваться. Чтобы ответить на это, они должны мысленно представить себе процесс обувания, но иногда и этого бывает недостаточно и приходится повторить сам акт обувания. Я не могу дать ответ на вопросы, какая половинка ваших ставень открывается первая или в какую сторону отворяется ваша дверь, но рука моя, отворяя их, никогда не ошибется. Никто не в состоянии описать порядок, в котором он причесывает волосы или чистит зубы, а между тем очень вероятно, что последовательность этих действий у каждого из нас довольно постоянна.
Важность принципа приучения в этике и педагогике. "Привычка - вторая природа. Привычка в десять раз сильнее природы!" - говорят, воскликнул однажды герцог Веллингтон; и едва ли кто-нибудь может оценить справедливость этого положения более, чем старый ветеран. Ежедневное учение и годы дисциплины в конце концов навсегда прививают человеку известные привычки, налагая новый отпечаток почти на весь его образ жизни.
"Есть анекдот, - говорит Гексли, - про который можно сказать "Se non ё vero, ё ben trovato" (если это не правда, то удачно придумано). Один шутник, увидев, что отставной солдат нес в руках свой обед, внезапно крикнул: "Во фронт!" - и под влиянием команды солдат инстинктивно вытянул руки по швам, уронив котелок с бараниной и картофелем в канаву. Дисциплина в нем была доведена до совершенства, и ее результаты навеки внедрились в нервную систему этого человека".
Согласно показаниям очевидцев, во многих сражениях кавалерийские лошади, потерявшие седоков, при звуках военных сигналов собирались вместе и начинали производить привычные перестроения. Большинство домашних животных кажутся просто-напросто автоматами, выполняющими шаг за шагом без колебаний и сомнений обязанности, к которым их приучили. При этом нельзя предполагать в их уме существования каких бы то ни было альтернатив. Лица, состарившиеся в темнице, получив свободу, просили снова заключить их в тюрьму. Во время железнодорожного крушения в поезде в клетке, которая была при этом сломана, находился цирковой тигр; он выскочил было из клетки, но тотчас вернулся назад, как будто смутившись от новой обстановки, так что снова запереть его не представляло труда.
Привычка играет в общественных отношениях роль колоссального махового колеса: это самый ценный консервативный фактор в социальной жизни. Она одна удерживает всех нас в границах законности и спасает "детей фортуны" от нападок завистливых бедняков. Она одна побуждает тех, кто с детства приучен жить самым тяжелым и неприятным трудом, не оставлять подобного рода занятий. Она удерживает зимой рыбака и матроса в море; она влечет рудокопа во мрак шахты и пригвождает деревенскою жителя на всю зиму к его деревенскому домику и ферме; она предохраняет жителей умеренного пояса от нападения обитателей пустынь и полярных стран. Она принуждает нас вести житейскую борьбу при помощи того рода деятельности, который был предопределен нашими воспитателями или нами самими в раннюю пору жизни. Если эта деятельность и не по вкусу нам, мы все же должны стараться выполнять ее наилучшим образом, так как только к ней одной мы способны, а выбирать другой род деятельности уже слишком поздно. Привычка удерживает от смешения различные слои общества. Уже на 25-летнем молодом человеке заметна печать его профессии, будь то коммивояжер, доктор, пастор или адвокат. В нем проявляются известные едва уловимые особенности характера, странности мысли, предрассудки, - словом, печать профессии, от которой человек так же не может освободиться, как не могут складки на рукавах его сюртука внезапно принять новое расположение.
Вообще говоря, это к лучшему; хорошо, что у большинства людей к 30 годам характер, подобно высохшему гипсу, становится прочным. Если период между 20 и 30 годами есть критический период для образования интеллектуальных и профессиональных привычек, то возраст моложе 20 лет имеет еще более важное значение для закрепления таких привычек, как интонация голоса и произношение, жестикуляция, телодвижения и ловкость. Лица, изучившие иностранный язык после 20 лет, почти никогда не говорят на нем без акцента. Молодой человек низкого происхождения, попавший в высший круг общества, почти никогда не может отучиться от неправильного произношения, которое он усвоил в детские годы. Почти никогда, несмотря на обилие денег в кармане, он не научится одеваться как прирожденный аристократ. Купцы усердно предлагают ему товары как настоящему денди, но он просто не способен выбрать себе подходящие вещи. Невидимый закон, столь же сильный, как закон тяготения, удерживает его в границах его орбиты, заставляя из года в год облекаться в то же безвкусное платье, и для него навеки остается загадкой, как приобретают свои вещи те из его знакомых, которые одеваются со вкусом.
Таким образом, в воспитании великое дело сделать нашу нервную систему нашим другом, а не врагом. Добиться этого - значит превратить приобретения в чистые деньги и жить спокойно на проценты с капитала. Мы должны по возможности в самом раннем возрасте сделать привычными для себя как можно более полезных действий и остерегаться, как заразы, укоренения в нас вредных привычек. Чем более мелких обыденных действий мы предоставим не требующему сознательных усилий контролю автоматизма, тем более наши высшие духовные способности будут иметь свободы для своей деятельности. Нет существа более жалкого, чем человек, которому привычна лишь нерешительность и для которого необходимо особое усилие воли в каждом отдельном случае, когда ему надо закурить сигару, выпить стакан чаю, лечь спать, подняться с постели или приняться за новую часть работы. У такого человека более половины времени уходит на обдумывания или сожаления о действиях, которые должны были бы до такой степени войти в его плоть и кровь, что стали бы бессознательными. Если подобные ежедневные привычки не укоренились прочно в ком-нибудь из моих читателей, пусть он сейчас же примется укреплять их в себе.
В одном из сочинений Бэна есть глава "Моральные привычки", где по этому поводу дано несколько прекрасных практических советов. В основание его рассуждений положены два правила. Согласно первому при приобретении какой-нибудь новой привычки или при искоренении старой мы должны вооружиться наивозможно более строгой и бесповоротной решимостью действовать в намеченном направлении. Мы должны обставить себя всеми возможными условиями, благоприятствующими развитию хорошей привычки, упорно искать обстановки, содействующей ее упрочению, перед обществом возложить на себя обязанности, не совместимые со старой привычкой, связать себя обязательством, если возможно - словом, для закрепления новой привычки привлекать все возможные вспомогательные средства. Все это при начале образования привычки создает такую обстановку, благодаря которой соблазн нарушить устанавливаемый режим не проявится так скоро, как это могло бы случиться при других условиях, а с каждым днем вероятность нарушения все более и более уменьшается.
Второе правило Бэна следующее: ни разу не отступай от соблюдения новой привычки, пока она не укоренится в твоей жизни так глубоко, что случайное нарушение ее не будет опасным. Каждое нарушение приобретаемой привычки можно сравнить с падением шара, висящего на веревке, которую мы наматываем на палку: раз выпустив из рук веревку, мы даем шару возможность опуститься на множество оборотов. Непрерывность тренировки - одно из важнейших средств для того, чтобы сделать непогрешимой деятельность нервной системы. Вот что говорит по этому поводу Бэн:
"Особенность нравственных привычек, отличающая их от умственных приобретений, заключается в наличии в каждой из них двух враждебных сил, из которых одна должна постепенно освободиться от гнета другой. В борьбе двух противоположных привычек мы прежде всего должны стараться не проиграть сражения. Каждая победа дурной привычки уничтожает результаты многих побед хорошей. Таким образом, при борьбе двух привычек всего важнее для нас предоставить одной из них непрерывный ряд побед, пока благодаря их повторению она не укрепится настолько, чтобы успешно одолевать противоположную привычку при любых условиях. С теоретической точки зрения это лучший путь для умственного прогресса".
При приобретении привычки есть настоятельная необходимость обеспечить успех в самом начале. Неудача в начале дела способна парализовать энергию во всех последующих попытках, между тем как сознание достигнутого успеха подкрепляет нашу энергию и на будущее время. Когда Гёте спросил один не доверявший своим силам господин, следует ли ему начинать задуманное предприятие, Гёте ответил, что стоит только поплевать на руки - и дело в шляпе. Эти слова показывают, какое впечатление производила постоянно счастливая карьера Гёте на его душевное настроение.
К разбираемому вопросу относится и вопрос о постепенном искоренении привычки к пьянству и опиуму. Лица, занимавшиеся лечением пьяниц и потребителей опиума, расходятся во взглядах на способы лечения лишь в частностях, зависящих от индивидуальных особенностей больных. Вообще же говоря, все специалисты в этой области считают, что внезапное приобретение новой привычки всегда ведет к лучшим последствиям, если только для внезапного перерыва в образе жизни есть какая-нибудь возможность. Мы должны остерегаться и не подвергать волю слишком тяжелому испытанию, нанося в самом начале удар укоренившейся привычке, но если больной в состоянии вынести это испытание, то как при отучении от страсти (вроде опиомании), так и просто при изменении часов подъема или занятий всего лучше подвергнуть человека сначала сильному страданию, и тогда, пережив его, он добьется спокойного состояния духа. Поразительно, как быстро исчезает дурная наклонность, когда ее совершенно лишают возможности проявляться.
"Прежде чем начать переделывать себя, нужно научиться непоколебимо следовать, не глядя ни направо, ни налево, по прямому и узкому пути. Тот, кто ежедневно высказывает все то же доброе намерение приняться за какое-нибудь дело, похож на человека, подходящего к краю рва, который ему надо перепрыгнуть, и снова идущего назад, чтобы затем опять направиться к пропасти. Без непрерывного преуспевания нельзя накопить моральные силы; чтобы сделать последнее возможным, чтобы закалить нас в нем и приучить к нему, правильный труд является высшим благодеянием" (J.Bahnsen. "Beitrage zur Charakterologie").
К двум предшествующим правилам можно прибавить третье: пользуйся любым благоприятным случаем действовать, при каждом решении поступать известным образом и при каждом эмоциональном стремлении действовать в направлении тех привычек, которые хочешь приобрести. Решения и стремления оставляют в мозгу известный след не в момент их появления, а в момент возникновения под их влиянием двигательных результатов. Только что цитированный нами автор говорит по этому поводу:
"Наличность благоприятных условий уже сама по себе дает рычагу нравственных действий твердую точку опоры, при помощи которой мы можем приумножить свои нравственные силы, повысив свой нравственный уровень. У кого нет твердой точки опоры, тот никогда не пойдет дальше поверхностной игры в нравственную деятельность".
Если человек не пользуется каждым конкретным случаем проявить нравственную активность, то его характер не будет улучшаться, хотя он может обладать богатым запасом нравственных правил и питать в душе добрые чувства. Добрыми намерениями, по пословице, вымощен ад. "Характер, - говорит Дж.Ст.Милль, - есть окончательно образовавшаяся воля", а воля, в том смысле, какой Милль здесь имеет в виду, есть совокупность стремлений действовать быстрым и определенным путем во всех наиболее выдающихся событиях жизни. Стремление действовать укореняется в нас в зависимости от непрерывного повторения действий в нашей жизни, благодаря которым в мозгу все более и более возрастает способность их производить.
Когда благородное решение или искренний порыв чувства пропадает по нашей вине бесследно, не принеся никакого доброго плода, то мы упускаем не только благоприятный случай действовать, но таким образом и на будущее создаем препятствие нашим решениям и эмоциям, чтобы они могли пройти в мозгу нормальный путь разряда и проявиться в виде действия. Нет более презренного типа человеческого характера, чем характер бессильного сентименталиста и мечтателя, который всю жизнь предается чувствительным излияниям и не ударит пальцем о палец, чтобы совершить истинно доброе дело. Классическим примером этого типа может служить Руссо, который, красноречиво убеждая француженок следовать Природе и кормить грудью своих младенцев, отдавал собственных детей в воспитательный дом. И всякий из нас до известной степени вступает прямо на путь Руссо, если, одушевляясь отвлеченно сформулированной идеей блага, игнорирует это благо на практике, когда оно предстает перед ним в невзрачном виде, замаскированное житейскими мелочами.
В нашем будничном мире все блага являются в невзрачном виде благодаря вульгарности окружающей обстановки, но горе тому, кто знает их только в форме голой абстракции! В этом отношении неумеренное посещение театра и чтение романов могут создать настоящих нравственных уродов. Русская барыня, проливающая слезы при виде душераздирающей драмы в театре, в то время как кучер ее замерзает до смерти, представляет яркий образец явления, которое можно наблюдать везде. Даже излишнее увлечение музыкой у лиц, которые сами не являются музыкантами и не настолько музыкальны, чтобы наслаждаться музыкой чисто интеллектуальным путем, по всей вероятности, имеет расслабляющее влияние на их характер. Слушая музыку, проникаешься эмоциями, которые не находят реального выхода, и, таким образом, чувственное условие деятельности замирает в бездействии. Этому можно было бы помочь, если бы всякий раз после эмоции, пережитой в концерте, люди проявляли ее в какой-нибудь осязательной форме. Пусть ее проявление будет самым незначительным: она может выразиться в добром ласковом слове, обращенном к старухе бабушке, или во внимательном отношении к знакомому в карете, если не представляется случая оказать людям более героическую услугу. Но пусть эта эмоция во всяком случае найдет себе то или другое проявление.
Последние примеры показывают, что силой привычки запечатлеваются в мозгу не только частные линии разряда, но и его общие формы. При этом происходит то же, что наблюдается, когда мы предоставляем эмоциям бесплодно испаряться и тем делаем это их свойство постоянным; как там, так и здесь есть основание предполагать, что, часто отступая от усилия что-нибудь исполнить, мы тем самым развиваем в себе неспособность делать усилия и что внимание наше, если мы позволим ему беспорядочно блуждать, вскоре станет постоянно перебегать с одного предмета на другой. Внимание и усилие, как мы увидим ниже, суть два названия для одного и того же душевного явления. Какие мозговые процессы им соответствуют - неизвестно. Наиболее сильным доводом в пользу того, что эти душевные состояния всецело зависят от мозговых процессов и не представляют проявлений чистого духа, служит именно тот факт, что они, по-видимому, в известной степени подчинены закону привычки, который есть закон материальной природы.
В качестве конечной максимы, относящейся к воспитанию воли, мы можем предложить приблизительно такое правило. Сохраняй в себе способность к усилию небольшим добровольным ежедневным упражнением, т.е. проявляй аскетизм и героизм в мелочах, не необходимых для тебя, делая каждый день или через день что-нибудь такое, что ты предпочел бы не делать; тогда при наступлении настоящей нужды ты почувствуешь себя готовым мужественно выдержать испытание.
Такого рода аскетизм есть как бы страхование, которое мы платим за свой дом и имущество. Деньги, тратимые на страховку, не приносят нам никакой пользы и могут никогда ее не принести. Но если произойдет пожар, плата за страхование избавит нас от разорения. То же можно сказать о человеке, который ежедневным упражнением приучил себя сосредоточивать внимание, энергично распоряжаться своей волей и проявлять в ненужных вещах самоотречение. Среди всеобщего разрушения он будет выситься, подобно несокрушимой башне, когда более изнеженные люди рассеются, как мякина по ветру.
Итак, изучение психических процессов с физиологической стороны может оказать большую помощь практической морали. Ожидающий нас в будущей жизни ад, о котором нас учат богословы, не хуже того ада, который мы сами создаем себе на этом свете, воспитывая свой характер в ложном направлении. Если бы дети могли себе представить, как быстро они становятся просто живым комплексом привычек, они более обращали бы внимания на свое поведение в том возрасте, когда их мозг еще достаточно пластичен. "Прялка жизни" находится в наших собственных руках, и мы сами бесповоротно предопределяем свою судьбу. Нет такого ничтожного добродетельного или порочного поступка который не оставил бы в нас навеки своего неизгладимого следа. Пьяница Рип Ван-Винкль в комедии Джефферсона после каждой новой выпивки извиняется, говоря: "Этот раз не считается". Ну, он может не считать и милосердный Господь не поставит ему на счет этого раза, но этот раз тем не менее будет отмечен. В глубине нервных клеток и волокон его зачтут молекулы, делая для Винкля в будущем неотразимым новый соблазн.
Выражаясь с научной строгостью, можно сказать, что всякий поступок оставляет в нервной системе неизгладимый след. Разумеется, это имеет хорошую и дурную стороны. Ряд отдельных выпивок делает нас постоянными пьяницами, но такой же ряд благих дел и часов труда делает нас святыми в нравственном отношении или авторитетами и специалистами в практической и научной областях. Пусть никто из молодежи не беспокоится о конечных результатах своего воспитания, какого бы рода оно ни было. Человек, добросовестно выполняющий ежедневно свой труд, может предоставить конечный результат своей работы ей самой. Он может быть глубоко убежден, что в один прекрасный день осознает в себе достойнейшего представителя своего поколения, какой бы род деятельности он ни выполнял. Втихомолку, среди мелочей ежедневного труда, в человеке выработалась способность правильно судить в области его специальности, способность, которая навсегда сохранится в нем. Отсутствие такой способности быть может, породило в юношестве, вступающем на трудный жизненный путь, более уныния и малодушия, чем все остальные причины, взятые вместе.